«А скоро Новый год»

«А скоро Новый год»

А скоро Новый год. Уже два дня в доме пахнет мандаринами. Мама их купила целую большую сумку и спрятала на балконе. Иногда можно незаметно утащить оттуда две штучки — себе и сестренке — и быстро их съесть, запихнув оранжевые мясистые шкурки под кровать.

В большой комнате в углу стоит елка. Ее принес папа три дня назад, и мы все ее наряжали. Мама достала с антресолей большую коробку из-под сапог, перевязанную бечевкой, в которой, утонув в вате, лежат хрупкие стеклянные шары и фигурки. Вот эту белку мне подарили в детском саду. За победу в каком-то конкурсе на утреннике. А вот это — царь. Все знают, что это мамин царь. Он старый совсем и с дыркой на боку. Но мама всегда его вешает на самое видное место. Потому что этот царь старше ее самой, как она говорит. И гирлянда у нас есть. Перепутанная вся. Мы ее распутываем осторожно и вешаем на елку. А потом папа выключает свет и включает гирлянду в розетку. Сначала ничего не происходит, долго так. Сидим в темноте и дышим. И вдруг гирлянда начинает мигать, освещая ватного Деда Мороза, стоящего на белой простыне под елкой, который тоже старше моей мамы, и наши с сестрой лица. У Машки оно то красное, то зеленое. У меня, наверное, тоже.

Сегодня с самого утра мама с папой торчат на кухне и что-то готовят. Слышится стук ножей о разделочную доску и голоса: «Проверь холодец на балконе, может, его пора в холодильник поставить?», «Ты курицу целиком запекать будешь или мариновать?» и «Н, вот куда ты это положил, а? Сдурел? Я на ней фрукты режу, а он — селедку!». По телевизору показывают «Иронию судьбы» и рыженькая девочка поет про три белых коня. На улице еще светло, а дома скучно. На кухню с запотевшими окнами меня не пускают, чтобы не мешалась. Начинаю ныть и капризничать. Получаю шлепок по заднице от мамы, а папа откладывает в сторону половину селедки, моет руки и берет меня за плечо: «Доставай коньки и помоги Маше одеться». Визжу, и бегу по коридору, путаясь в сползших, не моего размера колготках, и кричу: «Машка, мы на каток щас пойдем!»

Машка совсем не умеет кататься на коньках, два раза упала, надулась, и папа отнес ее на лавочку, где начал молча снимать с нее коньки, отчего Машка еще больше надулась, а потом заревела. Совсем незаметно стемнело. Значит, скоро Новый год. Папа машет мне рукой, и я подкатываюсь к лавочке, с готовностью протягиваю папе ногу в коньке и, держась за папину шею, жду, когда он наденет синие пластмассовые чехлы на лезвия. Если б с нами не было папы, я бы ни за что не надела чехлы. Я бы доковыляла до кусочка асфальта возле канализационного люка и била бы по нему коньком, чтобы искры летели. Как у Серебряного копытца. Один раз папа это увидел и наказал меня. Я месяц не ходила на каток. В следующий раз буду выбивать искры подальше от своего дома. За Иркиным домом тоже есть люк с асфальтом.

Дверь нам открывает мама. У нее на голове бигуди и накрашен один глаз. В руке она держит коробочку с тушью для ресниц, в которую плюет и возюкает там щеточкой. Мне все время хочется сделать так же. Плюнуть и повозюкать. Но мама всегда забирает свою косметичку, когда уходит на работу. Мама смотрит на нас с Машкой и ругает папу. «Они ж все мокрые, как мыши! Зачем ты им разрешил валяться в снегу? Я только-только с больничного! Щас опять обе заболеют, а кто с ними сидеть будет?!» Папа молча помогает нам снять коньки, а мама машет своей щеточкой и убегает в ванную докрашивать второй глаз. Из ванной слышно мамино «тьфу!». И непонятно: то ли она в тушь плюнула, то ли на папу рассердилась. Отсюда не видно.

Мы с Машкой наряжаемся в костюмы. Я как будто Красная Шапочка, а Машка — Снежинка в короне. Я тоже корону хочу, но у меня уже красная шапочка на голове. Придумываю, как бы сверху надеть эту корону на шапочку, чтобы ничего не свалилось. Накрашенная на оба глаза мама в бигуди бегает по квартире с тарелками. Мы с Машкой незаметно таскаем с них колбасу. Для себя и собаки Мишки. А плешь на тарелке с колбасой старательно маскируем укропом. Очень хочется есть. По комнате нервно ходит папа в сером костюме, дергая себя за галстук и косясь на бутылку водки. Папа сегодня напьется и будет смешно танцевать, сгибая колени. Мы с Машкой всегда смеемся, когда он так танцует. Мы водку не пьем. Для нас мама купила много бутылочек «Тархуна», «Буратино» и «Лесной ягоды». «Буратино» можно налить во «взрослые» хрустальные фужеры, думать, что это шампанское, а потом изображать из себя пьяных и танцевать на полусогнутых ногах.

Заходит мама, смотрит на часы и говорит: «Проводим старый год». Мы с Машкой сразу принимаемся за колбасу, чтобы мама не заметила плешь под укропом. Кричим: «Мне „Тархун“!» — «А мне „Буратино“!» — «Тогда мне тоже „Буратино“!» — «А что ты за мной все повторяешь? Пей свой „Тархун“!» По телевизору опять показывают «Иронию судьбы», только по другому каналу. Мы с Машкой уже наелись, и уже хочется подарков. Но мы сидим и молчим. И тоже смотрим «Иронию судьбы». Когда на экране вдруг появилась Кремлевская стена, куранты и круглая крыша с красным флагом, мама закричала: «Слава, выключай свет скорее!» Папа выключил свет, зажег гирлянду, и на экране появилось лицо Горбачева с пятном на лысине. Он непонятно говорил, а мама с папой слушали, держа в руке бокалы с шампанским. И мы с Машкой тоже встали и подняли свои фужеры с «Буратино». А потом начали бить куранты, а мама сказала: «Скорее загадывайте желание!» Я загадала себе куклу Джульетту и магнитофон, а Машка — это и так понятно — железную дорогу. Я очень быстро все загадала, а куранты все били и били. Стало жалко, что у меня больше нет желаний, и я быстро загадала еще, чтобы все люди в мире никогда не болели. Только я загадала про всех людей — по телевизору запели «Союз нерушимый республик свободных». Я тоже запела. У меня на всех школьных тетрадках этот гимн написан на задней обложке. Я все слова наизусть знаю. Папа включил свет и крикнул «ура», и мама крикнула. И мы с Машкой тоже. Хотели чокнуться своим «Буратино» с родителями, а они не разрешили.

Машка шепнула мне на ухо: «А сейчас будут подарки», и мы посмотрели на папу. Папа подергал себя за галстук, прислушался к чему-то и вдруг схватил меня за руку: «Побежали! Я слышу, что на лестнице кто-то есть! Это Дед Мороз!» Мы побежали. Машка корону уронила, а у меня шапочка упала, но я ее подобрала. На лестнице никого не было. Мы посмотрели на папу, а он тащил нас по лестнице наверх. «Он выше убежал, догоняйте!» Мы добежали со второго этажа до девятого, но Деда Мороза не нашли. Машка заревела, а я сдержалась. Открылись двери лифта. Это папа за нами приехал. «Что, упустили Деда Мороза? А он уже успел к нам домой зайти и подарки вам оставить. Быстрее в лифт». Машка плакать перестала, а я подумала, что папа все врет. Не мог Дед Мороз так быстро от нас убежать и вернуться к нам домой с подарками. Но папа не обманул. В комнате была настежь распахнута балконная дверь, и на паласе лежал настоящий снег, на котором отпечатались человеческие следы! А под елкой лежал серый мешок, и в нем что-то было! Я потрогала снег на полу и спросила маму: «Это правда Дед Мороз приходил?», а мама сказала: «Конечно. Вы только убежали — и вдруг распахивается балконная дверь, метель такая, что не видно ничего, и Дед Мороз появился. В валенках и с мешком. Говорит: „А где же Маша с Лидой?“ Я ему говорю: „Дедушка, а они на лестнице тебя ищут“. Дед Мороз извинился, сказал: „Эх, не успею я с ними повидаться, меня другие детишки еще ждут“ — и ушел». И я сразу очень ясно представила себе и метель эту, и Деда Мороза с мешком. Снег на паласе растаял уже, а я запомнила, какие там следы были. Это точно от валенок. Машка уже мешок развязала и теперь сопит и роется в нем. Я тоже полезла. Машку толкаю, а она меня отталкивает. Только мы все равно поняли, кому какой подарок. Мне — кукла Джульетта, а Машке — железная дорога. Ха, а Ирка говорит, что Деда Мороза не существует и подарки дарят мама с папой. Все она врет. Мама с папой даже не знали, что мы с Машкой загадали под бой курантов. Только магнитофона нету почему-то. Наверное, на следующий год подарит. Когда я подрасту. Все равно у меня даже кассет никаких нету, чтобы музыку слушать...

***

А скоро Новый год. Скоро надо будет ехать в Мetro и коробками закупать шампанское, водку, колбасу, консервы. Надо будет позвонить Машке, она мне всегда икру хорошую через мужа достает. Платье свое белое, в котором я летом на свадьбе у Женьки была, достать надо. По-моему, там пятно. В химчистку отдать нужно, если не забуду. Надо определиться, где я Новый год встречать буду: дома, в гостях или на даче. Чулки купить нужно и туфли откопать белые. Не помню, куда я их сунула. Ирке позвонить не забыть бы. Она мне рецепт салата дать обещала. Список подарков составить, чтобы никого не забыть. Сыну — MP3-плеер, Машке — игрушечный мотоцикл для ее коллекции, маме — духи и новую тушь (она намекала стеснительно), а папе... А папе я подарю этот рассказ. Я подарю ему его по телефону, ровно в полночь. Пока бьют куранты и играет гимн России. Я буду ему читать это с листа и сдерживаться, чтобы не заплакать. Как тогда. 23 года назад. На лестнице. На девятом этаже. Когда мне всего на одну секунду показалось, что папа может меня обмануть...

Источник: Отрывок из книги Лидии Раевской "Взрослые игрушки"


Реклама


Смотрите также:
Глубокие и проникновенные цитаты Ремарка
20 уроков наивной и доброй мудрости от Карлсона


Нажмите "Нравится",

чтобы читать нашу страницу о животных


Спасибо, я уже с вами